Штирлиц наслюнявил карандаш и вывел на бумаге

Штирлиц наслюнявил карандаш и вывел на бумаге:
— Здравствуй, Оксана!
«Нет,- подумал разведчик,- не так». Он тут же смял бумажку и съел.
— Здравствуй, Юля!
«Опять не то»,- подумал Штирлиц, съедая вторую бумажку.
— Здравствуй, Ира!
«Черт, совсем память отшибло — как же ее звали? — Штирлиц съел и эту бумажку.- Ну вот, по крайней мере, теперь я сыт».
— Вы знаете,- сказал Штирлиц связному,- рисковать не будем. Передайте моей жене все на словах. Скажите, мол, я люблю ее, жду-недождусь встречи с ней, ну, и все такое прочее…

Свидание проходило в кафе…

Свидание проходило в кафе. Напротив, через пять столиков от Штирлица, сидела его жена и безмолвно глядела на мужа грустными, томными глазами… Штирлиц же хлестал водку стакан за стаканом, корчил супруге рожи, показывал язык и игриво щипал официанток. За столько лет овместной жизни он впервые смог отвязаться и почувствовать себя самим собой.

Шелленберг нервно ходил по кабинету

Шелленберг нервно ходил по кабинету. Наконец он не выдержал и заорал:
— Штирлиц! За 9 лет работы в РСХА вы завалили сорок четыре операции! Скажите честно, кто вы такой?
— М… М… М…
— Поздравляю вас, Штирлиц! Есть такая буква в этом слове!

Подходит как-то Мюллер к Штирлицу и говорит

Подходит как-то Мюллер к Штирлицу и говорит:
— Послушайте, дружище, вы не хотели бы заняться бизнесом?
— С удовольствием, группенфюрер. А что вы предлагаете?
— Ну давайте, например, в подвале нашего гестапо ночной клуб откроем!
— Ночной клуб? В подвале гестапо?! Нет, люди не пойдут!
— Не волнуйтесь, Штирлиц. Люди — это уже наша проблема!..